1969ja (1969ja) wrote,
1969ja
1969ja

Category:

Вертинский Александр Николаевич

«Жизнь надо выдумывать, создавать. Помогать ей, бедной и беспомощной, как женщине во время родов. И тогда что-нибудь она из себя, может быть, и выдавит! Не надо на нее обижаться и говорить, что она не удалась. Это вам не удалось у нее ничего выпросить. По бедности своего воображения. Надо хотеть, дерзать и, не рассуждая, стремиться к намеченной цели. Этим вы ей помогаете. И ее последнее слово, как слово матери вашей, всегда будет за вас»
Александр Вертинский


9 (21) марта 1889, Киев, Российская империя
— 21 мая 1957, Ленинград, СССР


— русский и советский эстрадный артист, киноактёр, композитор, поэт и певец, кумир эстрады первой
половины XX века.
Исполнитель театрализованных песен-миниатюр,
песен-новелл,
автор музыки и слов большинства
исполняемых им произведений.

Отец актрис Марианны и Анастасии Вертинских.


На концертах Александра Вертинского, вернувшегося на родину в 1943 году, после четвертьвековой эмиграции, ошеломленная советская публика увидела живьем совершенно несоветского человека. Он носил на сцене фрак так непринужденно, как будто родился в нем, да еще с гвоздикой в петлице и торчащим из кармана белым треугольничком платка с монограммой, чтобы, как кокетливо шутил, не потеряться. Но как этот ирреальный человек, певший о лиловых неграх, которые подают манто в притонах Сан-Франциско, мог потеряться среди гимнастерок, френчей, топорщащихся пиджаков «Москвошвея» с могучими ватными плечами и крепдешиновых платьиц с накинутыми на них оскаленными чернобурками? Уникальность Вертинского была в его полной непредставимости среди декораций сталинской эпохи – колхозов, совхозов, парткомов, облпрофсоюзов, жэков… В глазах параноидально опасливых идеологов он был кем-то вроде булгаковского Воланда, роскошным жестом бросающего в зал соблазняющие советских граждан песенки, как фальшивые ассигнации, где вместо портретов Ильича и видов Кремля – какие-то пани Ирены с медно-змеиными волосами и бананово-лимонные Сингапуры. Неслучайно из ста его песен советская цензура разрешила к исполнению только тридцать.
Главным у Вертинского был даже не голос, а руки – то воздеваемые и мучительно заламываемые, то порхающие. Поначалу им были привычны ласково мягкие рукава белого балахона Пьеро, принесшего Вертинскому первую славу еще до революции, а потом – рукава черного фрака, откуда выглядывали подмороженные крахмалом белоснежные манжеты, на одной из которых Марлен Дитрих карандашом для подведения бровей записала как-то свой телефон.
О, руки Вертинского – то создававшие стремительными стригущими движениями длинных бледных пальцев иллюзию, что на сцене не он сам, а маленькая балерина, которая «всегда нема», то рисовавшие в воздухе царственным жестом никем не замечаемых актрис, которые «только в горничных играли королев».


Вообразить в аристократических руках Вертинского какие-либо рабочие инструменты было невозможно.
Но во время Первой мировой войны он служил добровольцем-санитаром в поезде, и эти якобы холеные руки были чуть ли не по локоть в «трагедии человеческого тела»
(Александр Межиров) –
в крови и гное.



Его «советская привилегированность» тоже во многом преувеличена сплетнями. Встречали Вертинского на личном уровне гостеприимно, но на официальном – весьма сдержанно. По радио его песен не передавали, первая пластинка в СССР вышла лишь посмертно. Несмотря на три тысячи сольных концертов, которые он дал по всей стране, рецензий практически не было. Иногда газета «Культура и жизнь» печатала «письма читателей» с такими пассажами: «на сцене советских театров из мира теней появился воскресший, истасканный пошляк»; «одряхлевший эстет проституирует искусство». Правда, ему присудили Сталинскую премию, цинично использовав в фильме
«Заговор обреченных» в роли кардинала, участвующего в попытке антикоммунистического переворота.

С профессиональной точки зрения Вертинский сыграл блистательно. Но – увы! – это был пропагандистский фильм, откровенно подстегивавший «холодную войну». Изысканный соус не станет гордиться, если им приправляют человечье мясо.
Вертинский оставил драгоценное наследство, о котором сейчас бережно заботится его семья. Это и редкие фотографии, сокровенные письма, прелестные воспоминания о полной авантюр жизни «бродяги и артиста», встречах с Шаляпиным, Верой Холодной, Мозжухиным, Чарли Чаплином… Конечно, самое главное в наследстве Вертинского – это коллекция его забытых (иногда и по заслугам), и полузабытых (иногда и незаслуженно), и нестареющих (а может быть, и навсегдашних) стихов и песен. К ним в первую очередь относится
«То, что я должен сказать» – песня, посвященная памяти мальчиков-юнкеров, убитых большевиками в октябре 1917 года:


«То, что я должен сказать»



Хотя Гражданская война и Великая Отечественная мало похожи, Алексей Макаров в книге «Александр Вертинский: Портрет на фоне времени» тонко подметил эмоциональную родственность этой песни с песней «До свидания, мальчики», написанной через
полвека Булатом Окуджавой.

Пронзительной силой обладает и другая, может быть, лучшая и чистейшая по слову, музыке и исполнению песня Вертинского «В степи молдаванской» (1925). За эту песню его даже арестовала знаменитая «сигуранца», обвинив в пробольшевистской пропаганде. Однако по возвращении Вертинского на родину советская цензура настояла, чтобы в строчках «И российскую горькую землю Узнаю я на том берегу» заменить «горькую землю» – на «милую землю». Мол, как это может быть горькой земля самой счастливой в мире страны?!
Говорят, когда Вертинский, вернувшись на родину с красавицей женой – грузинкой Лидией Циргвава и первой из двух будущих красавиц дочек – четырехмесячной Марианной, в то время как гриновская Ассоль – Анастасия еще и не брезжила на горизонте, сошел с поезда в Чите и опустил чемоданы на перрон, чтобы поцеловать его, то чемоданы исчезли. «Узнаю тебя, Россия», – якобы сказал Вертинский. За это не ручаюсь, но все молодые артистки читинской филармонии, в том числе и моя мама, были «брошены» на срочное обшивание многочисленных чемоданов всемирной знаменитости, прибывшей из Шанхая, как нашептывала молва, по личному разрешению Сталина.

577498
Приехав в Москву со станции Зима в 1944 году и увидев на театре Ермоловой афишу Вертинского, песни которого мне напевал отец, я упросил его купить билеты. Концерт был одним из моих первых московских потрясений.
Вертинский грассировал, но совсем без ораторской агрессивности, как Ленин, а с милой элегантностью. Он двигался по сцене легко, грациозно – не как человек, который привык пробивать себе локтями путь сквозь вязкую толпу в трамвай или к прилавку магазина. В нем была мягкая женственность, но и особая горделивая мужественность любовника, привыкшего позволять, чтобы его любили. Стихи его собственных песен были похожи на лоскутное одеяло влияний – по лоскутку от Блока, от Северянина, от Гумилева (Георгия Иванова я тогда по незнанию не приметил). А уж чьими разноцветными нитками они были сметаны – не разберешь, да и зачем? Это была сплошная почти цитатная антология Серебряного века.

Но поразительно – плагиатом или даже безликой компиляцией ее нельзя было назвать. Ведь она вошла в состав его крови, стала частью его самого – неповторимо самостоятельного человека, избалованного успехом, но не судьбой. Надтреснутый голос Вертинского, почти фаянсово ломающийся надвое на высоких нотах, был как его надтреснутая жизнь – и даже вокальные дефекты становились метафорой эпохи. Кроме Марселя Марсо, я ни у кого не видел такой красноречивой, но деликатно сдержанной пластики. Вертинский был как неожиданно запевший великий мим. Ни у кого я не видел и такого естественного позерства. Но он и не скрывал, что это позерство, а прямо предлагал его как условие игры. Он своим исполнением иногда облагораживал даже почти пародийную пошлость текста. Но, бывало, и сам наслаждался насмешливым пародированием, и далеко не всё, что он пел, пелось всерьез. Вертинский был не поэт, не композитор, не певец, не актер. Вертинский был человек-спектакль.

Во многих людях, липнувших к нему из любопытства или из нахлебничества, а самое противное – из стукачества, он разочаровался. Вот что он писал жене даже не в самое
худшее время – хрущевское:
«Каждый ходит со своей авоськой и хватает в нее всё, что нужно, плюя на остальных. И вся психология у них «авосечная», а ты хоть сдохни – ему наплевать! В лучшем случае они, эти друзья, придут к тебе на рюмку водки в любой момент и на панихиду в час смерти. И всё. Очень тяжело жить в нашей стране. И если бы меня не держала мысль о тебе и детях, я давно бы уже
или отравился, или застрелился…

В субботу меня пригласили в оперетку в одиннадцать утра. Будет зачитываться речь Хрущева на съезде, посвященная этому ужасу… Семнадцать миллионов утопили в крови для того, чтобы я слушал «рассказ» в оперетке? Нечего сказать! Веселенькая «оперетка»! Веселее «Веселой вдовы»! Кто, когда и чем заплатит нам – русским людям и патриотам – за «ошибки» всей этой сволочи? И доколе они будут измываться над нашей Родиной? Доколе?»
Когда он физически ощутил, что его собственные строки: «И так настойчиво и нежно кто-то От жизни нас уводит навсегда», кажется, сбываются с ним самим, он написал завещание,
обращенное к нам всем:
«Жизнь надо выдумывать, создавать. Помогать ей, бедной и беспомощной, как женщине во время родов. И тогда что-нибудь она из себя, может быть, и выдавит! Не надо на нее обижаться и говорить, что она не удалась. Это вам не удалось у нее ничего выпросить. По бедности своего воображения. Надо хотеть, дерзать и, не рассуждая, стремиться к намеченной цели. Этим вы ей помогаете. И ее последнее слово, как слово матери вашей, всегда будет за вас».
Лучше не скажешь…
Евгений ЕВТУШЕНКО
Александр Вертинский. Биография. Документальмое кино.

Александр Николаевич Вертинский появился на свет 21 марта 1889 года в Киеве. Обстоятельства его рождения были печальными. Отец мальчика, известный в городе адвокат и журналист, не мог оформить брак с любимой женщиной, подарившей ему сына. Первая жена Николая Петровича не давала ему развода, и Вертинскому пришлось усыновить собственного ребенка.
Когда Саше исполнилось всего три года, умерла его мать. Мальчик остался с отцом, заболевшим чахоткой после смерти горячо любимой женщины... Спустя два года
Николай Петрович тоже скончался...
Пятилетний Саша оказался у сестры матери, которая хотя и любила племянника, но не могла заменить ему родителей.
Наверно, недостаток внимания и любви привел к тому, что мальчик очень плохо учился в гимназии — его даже исключали из нее по причине неуспеваемости.
Отсутствие ласки и заботы заставляло Сашу искать утешение в книгах, и скоро он понимает, что творчество — способ создать свой мир, в котором можно жить так,
как не удается в действительности...
Вертинский делает первые робкие литературные шаги, и достаточно успешно — газета «Киевские ведомости» печатает его рассказы. Кроме того, он увлекся театром и музыкой, брал уроки сценического мастерства. Юноша постепенно попал в богемные круги Киева, в которых он, впрочем, не любил рассказывать о том, что в поисках куска хлеба ему приходится хвататься за любую работу — грузить арбузы или продавать газеты...
Затем Вертинский решил перебраться в Москву и там добиться славы и богатства. Первопрестольная отнюдь не встретила его пирогами и пышками — бедный провинциал оказался никому не нужен. Но постепенно Александр оброс знакомыми -такими же уверенными в своем будущем успехе молодыми людьми, начал понемногу играть в любительских спектаклях. На жизнь он зарабатывал тем, что учил началам актерского мастерства купеческих дочек...








Фильм посвящен Александру Вертинскому - поэту, музыканту, исполнителю. Вертинский был олицетворением, певцом русской эмиграции. По личной просьбе Сталина Вертинский вернулся из Франции в СССР. Вертинсий это эпоха 1940х-1950х годов. Фильм сделан в проекте "Исторические хроники".
Режиссер Виктор Тарасов





Александр Вертинский                    
Александр Вертинский
Александр Вертинский,
1969 год
Обложка альбома «К столетию со дня рождения (1)» К столетию со дня рождения (1)
Александр Вертинский,
1989 год
Обложка альбома «Песни любви» Песни любви
Александр Вертинский,
1995 год
Обложка альбома «Vertinski» Vertinski
Александр Вертинский,
1999 год
Обложка альбома «Легенды Века» Легенды Века
Александр Вертинский,
1999 год
Обложка альбома «Избранное» Избранное
Александр Вертинский,
2000 год

ДАЛЕЕ.......


Фильмография

1913 — Обрыв — кадет;
1915 — Медовый месяц — художник;
1915 — Неврастеники — актёр Аржевский;
1915 — Поборницы равноправия — секретарь;
1915 — Убийство балерины Пламеневой — сыщик;
1916 — Чем люди живы — ангел;
1916 — До дна осушенный бокал — Сергей Сорин;
1916 — Дочь Нана — Кут;
1916 — Король без венца — Анатоль Северак;
1916 — От рабства к воле — антиквар;
1916 — Шахматы любви — Александр;
1916 — Как это было (Студенты-соперники) — Павел;
1916 — Падающего толкни — Ставрин (в роли больного);
1917 — Жизнь начинается завтра — Леонид Басманов;
1917 — Золотой вихрь
1917 — На грани трех проклятий — юноша;
1917 — Обломки крушения — Стефан;
1928 — Тайны Востока (киностудия «УФА», Германия) — визирь;
1930 — Конец мира (La fin de monde) — эпизод;
1950 — Заговор обречённых — кардинал Бирнч
1955 — Пламя гнева — Пан Беневский / католический прелат
1956 — Кровавый рассвет — пан Савченко


Одиссея А Вертинского 1991
Жизнь и творчество А. Вертинского.




АЛЕКСАНДР ВЕРТИНСКИЙ

ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА БЕЗ РОДИНЫ

Страницы минувшего ________________ читать





Tags: КИНО, Литература | Поэзия, МУЗЫКА, ТВ.
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments