Довлатов Сергей Донатович. Часть 1.
Родился 3 сентября 1941 года в Уфе, столице Башкирской АССР, в семье театрального режиссёра, еврея Доната Исааковича Мечика (1909—1995) и актрисы, а впоследствии корректора, армянки Норы Сергеевны Довлатовой (Довлатян) (1908—1999). В Уфу его родители и бабушка были эвакуированы из Ленинграда в июле 1941 года и жили в доме сотрудников НКВД по улице Гоголя, № 56, до 1942 года, когда были дальше эвакуированы в Новосибирск. С 1944 года жил
в Ленинграде на улице Рубинштейна, дом № 23.
в Ленинграде на улице Рубинштейна, дом № 23.
В 1959 году поступил на отделение финского языка филологического факультета Ленинградского государственного университета и учился там два с половиной года.
Общался с ленинградскими поэтами Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Иосифом Бродским и писателем Сергеем Вольфом («Невидимая книга»), художником Александром Неждановым.
Из университета был исключён за неуспеваемость. Служил три года, с 1962 по 1965, во внутренних войсках в охране исправительных колоний в Коми АССР (посёлок Чиньяворык, около 70 км юго-западнее города Ухты). По воспоминаниям Бродского Довлатов вернулся из армии «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой
ошеломлённостью во взгляде».
Демарш энтузиаста: фильм о журналистской деятельности Сергея Довлатова.
Читать дальше ................
ошеломлённостью во взгляде».
Поступил на факультет журналистики ЛГУ, работал в студенческой многотиражке Ленинградского кораблестроительного института
«За кадры верфям», писал рассказы.
Как Довлатов был редактором газеты «За кадры верфям».
После института работал в газете «Знамя прогресса» ЛОМО. Был приглашён в группу «Горожане», основанную Марамзиным, Ефимовым, Вахтиным и Губиным. Работал литературным
секретарём Веры Пановой
30 января 1968 года впервые в жизни выступил перед публикой на «Вечере творческой молодёжи Ленинграда»
Видеоэкскурсия Льва Лурье по
Ленинграду Довлатова.
Лев Лурье о Сергее Довлатове: «Просто хороший русский беллетрист без миссии»
Сергей Довлатов, наряду с Александром Солженицыным, — самый популярный русский прозаик второй половины XX века. Стилистически изысканный автор, проза которого, по замечанию Иосифа Бродского, больше похожа на стихи. Одновременно с этим он и самый продаваемый писатель: в каждом книжном магазине есть целый шкаф книг Довлатова; если говорить о хорошей литературе,
то это большая редкость. Читать дальше .......
«За кадры верфям», писал рассказы.
Как Довлатов был редактором газеты «За кадры верфям».После института работал в газете «Знамя прогресса» ЛОМО. Был приглашён в группу «Горожане», основанную Марамзиным, Ефимовым, Вахтиным и Губиным. Работал литературным
секретарём Веры Пановой
30 января 1968 года впервые в жизни выступил перед публикой на «Вечере творческой молодёжи Ленинграда»Видеоэкскурсия Льва Лурье по
Ленинграду Довлатова.
Лев Лурье о Сергее Довлатове: «Просто хороший русский беллетрист без миссии»
Сергей Довлатов, наряду с Александром Солженицыным, — самый популярный русский прозаик второй половины XX века. Стилистически изысканный автор, проза которого, по замечанию Иосифа Бродского, больше похожа на стихи. Одновременно с этим он и самый продаваемый писатель: в каждом книжном магазине есть целый шкаф книг Довлатова; если говорить о хорошей литературе,
то это большая редкость. Читать дальше .......
С сентября 1972 года по март 1975 года жил в Эстонской ССР. Для получения таллинской прописки около двух месяцев работал кочегаром в котельной, одновременно являясь внештатным корреспондентом газеты «Советская Эстония».
Позже был принят на работу в выпускавшуюся Эстонским морским пароходством еженедельную газету «Моряк Эстонии», заняв должность ответственного секретаря. Являлся внештатным сотрудником городской газеты «Вечерний Таллин». Осенью 1972 года принят на работу в отдел информации газеты
«Советская Эстония».
Позже был принят на работу в выпускавшуюся Эстонским морским пароходством еженедельную газету «Моряк Эстонии», заняв должность ответственного секретаря. Являлся внештатным сотрудником городской газеты «Вечерний Таллин». Осенью 1972 года принят на работу в отдел информации газеты
«Советская Эстония».
Демарш энтузиаста: фильм о журналистской деятельности Сергея Довлатова.
Документально-игровая картина «Демарш энтузиаста» рассказывает о Сергее Довлатове как о советском и американском журналисте: знаменитый прозаик острил в партийных газетах, сочинял очерки для зарубежного радио, занимал пост главного редактора в эмигрантском еженедельнике «Новый американец».
В ролях: Александр Баргман, Глеб Савчук, Антон Шварц, Илья Божко, Семен Голод, Василий Игнатич, Константин Зубрицкий,
Михаил Морозов и др.
Михаил Морозов и др.
Читать дальше ................
В своих рассказах, вошедших в книгу «Компромисс», Довлатов описывает истории из своей журналистской практики в качестве корреспондента «Советской Эстонии», а также рассказывает о работе редакции и жизни своих коллег-журналистов.
Набор его первой книги «Пять углов» в издательстве «Ээсти Раамат» был уничтожен по указанию КГБ Эстонской ССР.
Набор его первой книги «Пять углов» в издательстве «Ээсти Раамат» был уничтожен по указанию КГБ Эстонской ССР.
Работал экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под
городом Псковом (Михайловское).
В 1975 году вернулся в Ленинград. Работал в журнале «Костёр». Писал прозу. Журналы отвергали его произведения по идеологическим причинам. Опубликованы были лишь повесть в «Неве» и рассказ «Интервью» на производственную тему в «Юности» (1974), за последний он получил солидные по тем временам 400 рублей.
Также ему удалось напечатать более 10 рецензий в «Неве» и «Звезде». Публиковался в самиздате, а также в эмигрантских журналах «Континент», «Время и мы».
городом Псковом (Михайловское).
В 1975 году вернулся в Ленинград. Работал в журнале «Костёр». Писал прозу. Журналы отвергали его произведения по идеологическим причинам. Опубликованы были лишь повесть в «Неве» и рассказ «Интервью» на производственную тему в «Юности» (1974), за последний он получил солидные по тем временам 400 рублей.
Также ему удалось напечатать более 10 рецензий в «Неве» и «Звезде». Публиковался в самиздате, а также в эмигрантских журналах «Континент», «Время и мы».
В 1976 году был исключён из Союза журналистов СССР.
18 июля 1978 год Довлатов был задержан и арестован на 15 суток якобы за «хулиганство». Уже 24 августа 1978 года из-за преследования властей Довлатов вместе со своей матерью эмигрируют из СССР. Первоначально они прилетают в Вену, где задерживаются на полгода из-за отсутствия въездной визы в США. Наконец после получения визы американского посольства 22 февраля 1979 года Довлатов прибывает в США и поселяется в районе Форест-Хилс в Нью-Йорке, где становится главным редактором еженедельной газеты «Новый американец».
Членами его редколлегии были Борис Меттер, Александр Генис, Пётр Вайль, балетный и театральный фотограф Нина Аловерт, поэт и эссеист Григорий Рыскин и другие. Газета быстро завоевала популярность в эмигрантской среде. Одна за другой выходили
книги его прозы.
Членами его редколлегии были Борис Меттер, Александр Генис, Пётр Вайль, балетный и театральный фотограф Нина Аловерт, поэт и эссеист Григорий Рыскин и другие. Газета быстро завоевала популярность в эмигрантской среде. Одна за другой выходиликниги его прозы.
К середине 80-х годов Довлатов добился большого читательского успеха, печатался в журналах Partisan Review и The New Yorker.
За двенадцать лет эмиграции издал двенадцать книг в США и Европе. Готовя к печати свои ранние произведения, он переписывал их, а в завещании оговорил запрет на публикацию всех текстов,
созданных им в СССР.
За двенадцать лет эмиграции издал двенадцать книг в США и Европе. Готовя к печати свои ранние произведения, он переписывал их, а в завещании оговорил запрет на публикацию всех текстов,
созданных им в СССР.
В СССР до начала политики перестройки и гласности писателя знали по самиздату и авторской передаче «Бродвей 1775» на Радио «Свобода». С
Сергей Довлатов - Сергей Довлатов в эфире Радио Свобода [ Авторское чтение ]
Сергей Довлатов о функционерах. Запись1981 года. Радио Свобода .
1989 года произведения Довлатова начали появляться и в советской прессе: в майском номере таллинского журнале «Радуга» были напечатаны ранние (но заново переписанные автором в эмиграции) рассказы «Марш одиноких» (1967) и «Голос» (1968), в июльском номере журнала «Октябрь» рассказы из книги «Чемодан», а в октябрьском номере журнала «Звезда» повесть «Филиал».
Скончался на 49-м году жизни от сердечной недостаточности 24 августа 1990 года в Нью-Йорке. Похоронен на еврейском кладбище
Маунт-Хеброн в нью-йоркском районе Куинс.
Сергей Довлатов о демократии Радио Свобода эфир 25.02.1989.
Сергей Довлатов - Сергей Довлатов в эфире Радио Свобода [ Авторское чтение ]
Сергей Довлатов о функционерах. Запись1981 года. Радио Свобода .
1989 года произведения Довлатова начали появляться и в советской прессе: в майском номере таллинского журнале «Радуга» были напечатаны ранние (но заново переписанные автором в эмиграции) рассказы «Марш одиноких» (1967) и «Голос» (1968), в июльском номере журнала «Октябрь» рассказы из книги «Чемодан», а в октябрьском номере журнала «Звезда» повесть «Филиал».
Скончался на 49-м году жизни от сердечной недостаточности 24 августа 1990 года в Нью-Йорке. Похоронен на еврейском кладбище
Маунт-Хеброн в нью-йоркском районе Куинс.
"Жизнь нелегка. Ваш Сергей Довлатов"
Ленинград - Нью Йорк. Документальный фильм.
В основе всех произведений Довлатова – факты и события из биографии писателя. "Зона" – записки лагерного надзирателя, которым Довлатов служил в армии. "Компромисс" – история эстонского периода жизни Довлатова, его впечатления от работы журналистом. "Заповедник" – претворенный в горькое и ироничное повествование опыт работы экскурсоводом в Пушкинских Горах. "Наши" – семейный эпос Довлатовых. "Чемодан" – книга о вывезенном за границу житейском скарбе, воспоминания о ленинградской юности. "Ремесло" – заметки «литературного неудачника».
Однако книги Довлатова не документальны, созданный в них жанр писатель называл «псевдодокументалистикой». Цель Довлатова не документальность, а «ощущение реальности», узнаваемости описанных ситуаций в творчески созданном выразительном «документе».
В своих новеллах Довлатов точно передает стиль жизни и мироощущение поколения 1960-х годов, атмосферу богемных собраний на ленинградских и московских кухнях, абсурд советской действительности, мытарства русских эмигрантов в Америке.
Свою позицию в литературе Довлатов определял как позицию рассказчика, избегая называть себя писателем: «Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик – о том, как должны жить люди. Писатель – о том, ради чего живут люди». Становясь рассказчиком, Довлатов порывает с обиходной традицией, уклоняется от решения нравственно-этических задач, обязательных для русского литератора. В одном из своих интервью он говорит: «Подобно философии, русская литература брала на себя интеллектуальную трактовку окружающего мира… И, подобно религии, она брала на себя духовное, нравственное воспитание народа. Мне же всегда в литературе импонировало то, что является непосредственно литературой, т.е. некоторое количество текста, который повергает нас либо в печаль, либо вызывает ощущение радости». Попытка навязать слову идейную функцию, по Довлатову, оборачивается тем, что «слова громоздятся неосязаемые, как тень от пустой бутылки». Для автора драгоценен сам процесс рассказывания – удовольствие от «некоторого количества текста». Отсюда декларируемое Довлатовым предпочтение литературы американской литературе русской, Фолкнера и Хемингуэя – Достоевскому и Толстому. Опираясь на традицию американской литературы, Довлатов объединял свои новеллы в циклы, в которых каждая отдельно взятая история, включаясь в целое, оставалась самостоятельной. Циклы могли дополняться, видоизменяться, расширяться,
приобретать новые оттенки.
КНИГИ СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА.
приобретать новые оттенки.
КНИГИ СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА.Нравственный смысл своих произведений Довлатов видел в восстановлении нормы. «Я пытаюсь вызвать у читателя ощущение нормы. Одним из серьезных ощущений, связанных с нашим временем, стало ощущение надвигающегося абсурда, когда безумие становится более или менее нормальным явлением», – говорил Довлатов в интервью американскому исследователю русской литературы Джону Глэду. «Я шел и думал – мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда», – писал он в "Заповеднике". Изображая в своих произведениях случайное, произвольное и нелепое, Довлатов касался абсурдных ситуаций не из любви к абсурду. При всей нелепости окружающей действительности герой Довлатова не утрачивает чувства нормального, естественного, гармоничного. Писатель проделывает путь от усложненных крайностей, противоречий к однозначной простоте. «Моя сознательная жизнь была дорогой к вершинам банальности, – пишет он в "Зоне". – Ценой огромных жертв я понял то, что мне внушали с детства. Тысячу раз я слышал: главное в браке – общность духовных интересов. Тысячу раз отвечал: путь к добродетели лежит через уродство. Понадобилось двадцать лет, чтобы усвоить внушаемую мне банальность. Чтобы сделать шаг
от парадокса к трюизму».
Стремлением «восстановить норму» порожден стиль и язык Довлатова. Сергей Довлатов – писатель-минималист, мастер сверхкороткой формы: рассказа, бытовой зарисовки, анекдота, афоризма. Стилю Довлатова присущ лаконизм, внимание к художественной детали, живая разговорная интонация. Характеры героев, как правило, раскрываются в виртуозно построенных диалогах, которые в прозе Довлатова преобладают над драматическими коллизиями. Довлатов любил повторять: «Сложное в литературе доступнее простого». В "Зоне", "Заповеднике", "Чемодане" автор пытается вернуть слову утраченное им содержание. Ясность, простота довлатовского высказывания – плод громадного мастерства, тщательной словесной выделки. Кропотливая работа Довлатова над каждой, на первый взгляд банальной, фразой позволила эссеистам и критикам П. Вайлю и А.Генису назвать его «трубадуром отточенной банальности».
Позиция рассказчика вела Довлатова и к уходу от оценочности. Обладая беспощадным зрением, Довлатов избегал выносить приговор своим героям, давать этическую оценку человеческим поступкам и отношениям. В художественном мире Довлатова охранник и заключенный, злодей и праведник уравнены в правах. Зло в художественной системе писателя порождено общим трагическим течением жизни, ходом вещей: «Зло определяется конъюнктурой, спросом, функцией его носителя. Кроме того, фактором случайности. Неудачным стечением обстоятельств. И даже – плохим эстетическим вкусом» ("Зона"). Главная эмоция рассказчика – снисходительность: «По отношению к друзьям мною владели сарказм, любовь и жалость. Но в первую очередь – любовь», – пишет он в Ремесле.
В писательской манере Довлатова абсурдное и смешное, трагическое и комическое, ирония и юмор тесно переплетены. По словам литературоведа А.Арьева, художественная мысль Довлатова – «рассказать, как странно живут люди – то печально смеясь,
то смешно печалясь».
то смешно печалясь».
В первой книге – сборнике рассказов "Зона" – Довлатов разворачивал впечатляющую картину мира, охваченного жестокостью, абсурдом и насилием. «Мир, в который я попал, был ужасен. В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировкой и насиловали коз. В этом мире убивали за пачку чая». "Зона" – записки тюремного надзирателя Алиханова, но, говоря о лагере, Довлатов порывает с лагерной темой, изображая «не зону и зеков, а жизнь и людей». "Зона" писалась тогда (1964), когда только что были опубликованы "Колымские рассказы" Шаламова и "Один день Ивана Денисовича" Солженицына, однако Довлатов избежал соблазна эксплуатировать экзотический жизненный материал.
Акцент у Довлатова сделан не на воспроизведении чудовищных подробностей армейского и зековского быта, а на выявлении обычных жизненных пропорций добра и зла, горя и радости. "Зона" – модель мира, государства, человеческих отношений. В замкнутом пространстве усть-вымского лагпункта сгущаются, концентрируются обычные для человека и жизни в целом парадоксы и противоречия. В художественном мире Довлатова надзиратель – такая же жертва обстоятельств,
как и заключенный.
В противовес идейным моделям «каторжник-страдалец, охранник-злодей», «полицейский-герой, преступник-исчадие ада» Довлатов вычерчивал единую, уравнивающую шкалу: «По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения… Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы».
В другой книге Сергея Довлатова – "Заповедник" – всевозрастающий абсурд подчеркнут символической многоплановостью названия. Пушкинский заповедник, в который главный герой Алиханов приезжает на заработки, – клетка для гения, эпицентр фальши, заповедник человеческих нравов, изолированная от остального мира «зона культурных людей», Мекка ссыльного поэта, ныне возведенного в кумиры и удостоившегося мемориала. Прототипом Алиханова в "Заповеднике" был избран Иосиф Бродский, пытавшийся получить в Михайловском место библиотекаря. В то же время, Алиханов – это и бывший надзиратель из Зоны, и сам Довлатов, переживающий мучительный кризис, и – в более широком смысле – всякий опальный талант. Своеобразное развитие получала в Заповеднике пушкинская тема. Безрадостный июнь Алиханова уподоблен болдинской осени Пушкина: вокруг «минное поле жизни», впереди – ответственное решение, нелады с властями, опала, семейные горести. Уравнивая в правах Пушкина и Алиханова, Довлатов напоминал о человеческом смысле гениальной пушкинской поэзии, подчеркивал трагикомичность ситуации – хранители пушкинского культа глухи к явлению живого таланта. Герою Довлатова близко пушкинское «невмешательство в нравственность», стремление не преодолевать, а осваивать жизнь. Пушкин в восприятии Довлатова – «гениальный маленький человек», который «высоко парил, но стал жертвой обычного земного чувства, дав повод Булгарину заметить: «Великий был человек, а пропал, как заяц». Пафос пушкинского творчества Довлатов видит в сочувствии движению жизни в целом: «Не монархист, не заговорщик, не христианин – он был только поэтом, гением, сочувствовал движению жизни в целом. Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе…».
В сборнике "Компромисс", написанном об эстонском, журналистском периоде своей жизни, Довлатов – герой и автор – выбирает между лживым, но оптимистичным взглядом на мир и подлинной жизнью с ее абсурдом и ущербом. Приукрашенные журналистские материалы Довлатова не имеют ничего общего с действительностью, изображенной в комментариях к ним. Довлатов уводит читателя за кулисы, показывая, что скрывается за внешним благополучием газетных репортажей, обманчивым фасадом.
В "Иностранке" Довлатов начинает выступать как летописец эмиграции, изображая эмигрантское существование в ироническом ключе. 108-я улица Квинса, изображенная в "Иностранке", – галерея непроизвольных шаржей на русских эмигрантов.
Ленинградской молодости писателя посвящен сборник "Чемодан" – история человека, не состоявшегося ни в одной профессии. Каждый рассказ в сборнике "Чемодан" – о важном жизненном событии, непростых обстоятельствах. Но во всех этих серьезных, а подчас и драматичных, ситуациях автор «собирает чемодан», который становится олицетворением его эмигрантской, кочевой жизни. В Чемодане вновь проявляет себя довлатовский отказ от глобализма: человеку дорога лишь та житейская мелочь, которую он способен «носить с собой».
В творчестве Довлатова – редкое соединение гротескового мироощущения с отказом от моральных инвектив, выводов.
В русской литературе 20 в. рассказы и повести писателя продолжают традицию изображения «маленького человека».
Сегодня проза Сергея Довлатова переведена на основные европейские и японский языки.
Татьяна Скрябина
Энциклопедия "Кругосвет"
Написано Сергеем Довлатовым (2012).
Документально-анимационная киноновелла о жизни и творчестве Сергея Довлатова: от советского детства до эмиграции. Это живой рассказ от первого лица, основанный на цитатах писателя. Текст за кадром читает Сергей Пускепалис. Съемки, проходившие в памятных местах (Санкт-Петербурге, Республике Коми, Таллине, Пушкинском районе и Нью-Йорке), перемежаются анимационными вставками и редкими интервью. В создании картины приняли участие жена и дочь Довлатова,
Елена и Екатерина.
Фильм представляет собой художественную конструкцию, собранную из фрагментов произведений, писем и интервью самого Сергея Довлатова; биографических фактов, архивных кадров, воспоминаний современников и близких, а также музыки, анимации, киноязыка. Так создается образ писателя – чужака в своей стране и «одобряемой» советской литературе, неустроенного в жизни и не устраивающего многих вокруг. Это правдивая псевдоавтобиография, прослеживающая путь Довлатова как человека своей эпохи и писателя вне ее.
Коллекционное издание режиссерских заметок режиссера Ромы Либерова о съемках фильма «Написано Сергеем Довлатовым». Заметки были оформлены в виде еженедельника «Новый Американец» — еженедельной эмигрантской газеты, выпускавшейся в Нью-Йорке в начале 1980-х годов, главным редактором которой работал Довлатов.
В дизайне использованы аутентичные газетные объявления, элементы оформления, телепрограмма, кроссворд того времени. Верстка и типографика издания наравне с авторским языком были стилизованы под визуальный язык «Нового Американца», стремясь максимально передать атмосферу довлатовской эпохи и эмигрантской субкультуры. В комплект вместе с изданием входит DVD с фильмом «Написано Сергеем Довлатовым».
Сергей Довлатов. Жизнь нелегка. 2016.
Слава к нему пришла на следующий день после смерти. Да какая! Чем больше проходит времени, тем сильнее его любят.
Довлатов - человек-легенда, человек-анекдот, человек-миф. Миф, созданный им самим и щедро поддержанный окружающими. Вряд ли найдется другой писатель, который бы столько рассказал о себе в своих книгах. Всю свою жизнь он превратил в сюжеты для небольших рассказов. И понять, где правда, а где вымысел, совершенно невозможно. Так Довлатов запутал следы.
В фильме принимают участие: Василий Аксенов, Людмила Штерн, Эрнст Неизвестный, Анатолий Найман, Нина Аловерт, Александр Генис, Ася Пекуровская, Тамара Зибунова и другие.
Нью-Йорк глазами Довлатова: 30 фотографий из мест, где жил и работал писатель.
Фактрум публикует увлекательную статью ЖЖ-блогера Samsebeskazal, который живёт в Нью-Йорке и пишет об истории, буднях и жителях этого города.
Нью-Йорк Довлатова.
Нью-Йорк Довлатова.
*****************
Довлатов любил украшать свое рабочее место всякими дорогими ему мелочами. Прямо над столом висит огромный портрет супруги Лены, которую он сам снял и увеличил потом снимок. Фотография молодой Норы, еще одна ее фотография с любимой собакой Глашей, шутливая картинка с названием «Рой медведев», иллюстрация к русскому Плейбою, шарж на Гришу Поляка, карикатура на Ленина. За два года до смерти на стене появился запечатанный желтый конверт с завещанием.
У Довлатова было две книги, в названиях которых фигурируют печатные машинки: ленинградская «Соло на ундервуде» и нью-йоркская — «Соло на IBM». Это художественный прием. Работал он совершенно на других машинках. Первой у него была старая машинка с огромной кареткой, которую прозвали «Мерлин Монро». Ее марку уже никто не помнит. К сожалению, Мерлин упала со стола и разбилась. На следующий день отец Довлатова — Донат отдал ему свою машинку. Это была Олимпия, которой Довлатов пользовался вплоть до своего отъезда из Ленинграда. Ундервуд у него тоже был, но печатала на нем жена Елена. Олимпия не пережила переезда и погибла в Вене в руках Юза Алешковского. Следующей машинкой стала Адлер, которую Довлатов купил в Нью-Йорке у сына сослуживицы жены, через полгода после приезда. Она была почти новой. Именно она на фото. Именно на ней написаны все его американские произведения.
Ручки, которыми пользовался Довлатов. Он все писал сначала от руки, а потом перепечатывал на машинке. Рукописные листы выбрасывал. В Нью-Йорке Довлатову очень нравилось, что можно сделать копию на каждом углу и нет необходимости пользоваться копиркой.
У Довлатова было две книги, в названиях которых фигурируют печатные машинки: ленинградская «Соло на ундервуде» и нью-йоркская — «Соло на IBM». Это художественный прием. Работал он совершенно на других машинках. Первой у него была старая машинка с огромной кареткой, которую прозвали «Мерлин Монро». Ее марку уже никто не помнит. К сожалению, Мерлин упала со стола и разбилась. На следующий день отец Довлатова — Донат отдал ему свою машинку. Это была Олимпия, которой Довлатов пользовался вплоть до своего отъезда из Ленинграда. Ундервуд у него тоже был, но печатала на нем жена Елена. Олимпия не пережила переезда и погибла в Вене в руках Юза Алешковского. Следующей машинкой стала Адлер, которую Довлатов купил в Нью-Йорке у сына сослуживицы жены, через полгода после приезда. Она была почти новой. Именно она на фото. Именно на ней написаны все его американские произведения.
Ручки, которыми пользовался Довлатов. Он все писал сначала от руки, а потом перепечатывал на машинке. Рукописные листы выбрасывал. В Нью-Йорке Довлатову очень нравилось, что можно сделать копию на каждом углу и нет необходимости пользоваться копиркой.
Еще один кусочек застывшей истории — портфель Довлатова. Внутри до сих пор лежат вещи, которые он туда положил в далеком 1990 году.
НАЧАЛО СТАТЬИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ .......
Дружеский шарж, на котором Бродский изобразил Довлатова. Тот был очень тронут этим рисунком, но рисовал лучше Бродского и поэтому чуть подправил его для большего сходства.
Курт Воннегут, Лев Штерн, Сергей Довлатов, 1982 г.
«Сергей всю жизнь писал один роман». Елена Довлатова ― о жизни с великим писателем // Наши
Известный русскоязычный журналист, публицист и писатель Александр Генис беседует со своими друзьями — представителями мира искусства — в нью-йоркской студии RTVI. На этот раз гостем программы «Наши» стала Елена Довлатова, вдова писателя Сергея Довлатова.
Эфир RTVI от 22.04.2019
Сергей Довлатов из интервью 1989 года.
Сергей Довлатов. Казус в Таллинне.
Конец прекрасной эпохи. Бродский и Довлатов. Фильм 1.
➖ ➖ ➖
Бродский и Довлатов – большой поэт и знаменитый писатель, культовые фигуры Питера. Первый цикл фильма построен на воспоминаниях о том, как они переходили из призрачной
свободы в реальную.
свободы в реальную.
Конец прекрасной эпохи. Бродский и Довлатов. Фильм 2. Центральное телевидение.
Второй фильм цикла посвящён тому, как Бродский и Довлатов трактовали жизнь в США в 80-е годы. Нашли ли они свободу
в "свободном мире"?
Cайт посвящен жизни и творчеству замечательного писателя Сергея Донатовича Довлатова (1941-1990).
3 сентября 1941 года в Уфе в семье театрального режиссера Доната Мечика и актрисы, а впоследствии корректора Норы Довлатовой родился Сергей Довлатов. Человек, считавший, что его профессия — быть русским автором, на родине был автором для избранных — ограниченного круга петербургской интеллигенции, знавшей его в основном по очеркам в газете «Советская Эстония», в которой Довлатов служил корреспондентом, и самиздату (набор его первой книги уничтожили по распоряжению КГБ). Заслуженного признания Сергею Донатовичу удалось добиться лишь в эмиграции: он опубликовал двенадцать книг в США и Европе, а в середине 1980-х годов стал вторым после Владимира Набокова русским писателем, печатавшимся в журнале New Yorker. Довлатова на родине запойно начали читать в 1990-х — через пять дней после его смерти в СССР напечатали «Заповедник». По просьбе Esquire Арен Ванян, исследователь, литературный критик и автор телеграм-канала «Арен и книги», разложил судьбу и творчество Сергея Довлатова по алфавиту и объяснил, почему он важный и оригинальный русский прозаик. .................
Сергей Довлатов 1/2 - фильм Владимира Соловьева и Валерия Письменного, 2001 год.
Сергей Довлатов 2/2 - фильм Владимира Соловьева и Валерия Письменного, 2001 год.
---Мемориальная доска на доме Довлатова. Санкт-Петербург, ул. Рубинштейна
3 сентября 2007 года в Санкт-Петербурге, на улице Рубинштейна, дом 23, состоялась торжественная церемония открытия мемориальной доски писателю. Автором мемориальной доски является Алексей Архипов, член Союза художников России. В торжественной церемонии открытия мемориальной доски приняли участие деятели культуры, искусства, члены городского правительства. Для участия в церемонии в северную столицу приехали вдова писателя Елена Довлатова и его дочь Катерина, руководитель Международного фонда Сергея Довлатова.
---4 сентября 2016 года у дома 23 по улице Рубинштейна в Санкт-Петербурге в рамках трёхдневного фестиваля «День Д», посвящённого 75-летию Сергея Довлатова, состоялась церемония открытия памятника писателю работы
скульптора Вячеслава Бухаева.
---3 сентября 2003 года в Таллине в честь Сергея Довлатова была установлена мемориальная доска на стене дома № 41 по улице Вабрику (до начала 1990-х — ул. И. В. Рабчинского), где в квартире № 4 писатель проживал почти три года (1972—1975). Отлитая из бронзы доска представляет собой книжный разворот, где слева сквозной текст, а справа — сквозное стилизованное изображение писателя, выводящего на прогулку свою любимую собаку — фокстерьера Глашу. Изображение сделано по рисунку Александра Флоренского из известной петербургской группы художников «Митьки», который иллюстрировал «Собрание прозы в 3-х томах» Довлатова (изд. «Лимбус Пресс»). Мемориальная доска, выполненная эстонским скульптором Ириной Рятсепп, установлена по инициативе и на средства эстонского общественного комитета «Dovlatov memo» при частичной финансовой поддержке правительства Москвы и Московского фонда международного сотрудничества имени Юрия Долгорукого.
