1969ja (1969ja) wrote,
1969ja
1969ja

Владимир Вайнгорт: Почивая на лаврах евро, можем попасть из эстонцев в греки


Опасности  повышения цен в связи с евро нет, есть другая проблема: бедность и необходимость развития социальных программ не за счет тех, кто получает заработную плату – именно это нужно обсуждать сейчас, а реализовывать в январе, уверен доктор экономических наук, независимый финансовый аналитик Владимир Вайнгорт.

 - Какой, на Ваш взгляд, будет наша жизнь с евро? В самом ли деле евро привлечет в страну поток инвестиций? Или же не исключен, например, греческий сценарий?

 - Евро сам по себе, как денежная единица, не хорош и не плох - меняется лишь название валюты и масштаб цен. Если говорить о том, что произойдет в ближайшие месяцы, то переход на евро потребует некоторого округления. Потому что если йогурт сегодня стоит, скажем, 7 крон, то разделив их на 15,65, мы получим 0 со множеством знаков после запятой. Конечно, торговля так работать не сможет, а самое главное никто так платить не сможет — такой мелкой монеты нет.

 По опыту других стран можно сказать, что в связи с переходом на евро повышение цен вряд ли составит в целом более 1-2 процентов. И  я не вижу смысла серьезно об этом говорить и поддерживать активно подогреваемые вокруг этого страхи.

 

 После 1 января станет ясно, насколько мы бедны

 

 - Кто и зачем подогревает эти страхи?

 - Переход на евро с точки зрения экономической логики дает эффект в сфере массовой психологии. Разговоры о возможном повышении  сработают на ту маркетинговую политику, которую в ближайшие недели развернет торговля: «Последний раз на эти деньги!». Понятно, что будут покупать. И  понятно, что это немного поможет эстонской экономике пережить тяжелые осенние месяцы. И  что в январе этот маркетинговый ход приобретет обратное значение: «Попробуем купить на новые деньги. Вот видите, и не подорожало!»...

 - О чем же действительно стоит беспокоиться?

 - На самом деле, в связи с переходом на евро важно посмотреть на наши реалии в сравнении с греческой действительностью. Причем, если мы сравним свои зарплаты с теми, какие получают в Греции, и наши социальные программы с их социальными программами, то нам становится малопонятным, чего они там хотят.

 А хотят они, чтобы в Евросоюзе не было социальной периферии. Чтобы Евросоюз был похож на тот союз, в котором мы были раньше: когда за счет экономически более развитых районов подымались менее развитые, и социальные программы, в общем, не отличались. Греки не согласны с тем, что во Франции и в Германии, Швеции социальные программы одни, а в Греции, Испании, Болгарии - другие. Эстония, конечно, продолжит второй ряд. Но мы проявили такое негреческое терпение и понимание сокращения всех социальных программ, что не столько мы смотрим с удивлением на греков, сколько греки смотрят с удивлением на нас.

 

 Евросоюз же четко показал, что Еврокомиссия — европейское правительство совершенно не намерено выравнивать уровень социальных программ. Более того, социальные программы  привязывают к производительности труда: кто как зарабатывает, тот так и тратит.

 Но производительность труда является  производной от уровня индустриализации страны. Пример Греции  показал, что малый и средний бизнес, который очень развит у них, и о поддержке которого постоянно говорят у нас, не спасает. И сегодня ясно, что эстонским хуторам лучше бы выделялись деньги не под туризм – как будто мы, а не греки на Эгейском море! - а под развитие сельского хозяйства или малой перерабатывающей промышленности. Там самым, не стимулировали бы продолжение той деиндустриализации, что пережило экономически развитое эстонское хозяйство с 1990 по 2000 годы - сохранились ведь лишь единицы крупных предприятий, все остальное ушло, как вода в песок.

 И если сегодня зарплата в 15 тысяч крон кажется вполне пристойной, то после введения евро она станет меньше 1000 евро. Тогда как в Германии, например, минимальная социальная выплата составляет 800 евро. Словом, после 1 января станет ясно, насколько мы бедны. И в этой ситуации рано или поздно у нас возникнут похожие на греческие проблемы.

 

 У старика водяного есть шанс – строительство практически остановилось

 

 - Между тем власти уверяют, что все в порядке...

  И это меня больше всего пугает. Пока ни во властных структурах ни в экспертном сообществе я не слышу разумных слов: ну хорошо, огромными потерями мы преодолели этот хребет, евро вводим, и что дальше?

 Понятно, что с 1 января у нас рванет со страшной силой инфляция. И это связано не с евро, а  с общеэкономическими процессами в Европе. У нас нет ипортозамещающего сельского хозяйства, а цены на продукты в ближайшее время будут расти.

 Правительство, государство должно выбрать линию, позволяющую вернуть социальные программы по крайней мере на тот уровень, когда их начали сворачивать для сокращения бюджетного дефицита. А чтобы их вернуть — нужно откуда-то взять деньги. Значит, нужно развивать какие-то отрасли. И, конечно, нужно решить главную задачу — разорвать порочный круг бедности.

 Потому что чем больше будет беднеть наше население, тем меньше будет покупательская способность и спрос, чем меньше спрос, тем меньше рабочих мест, чем меньше рабочих мест, тем... – ну, и так далее. Это спираль, идущая в никуда.

 - Какими могли бы быть меры для уменьшения проблемы бедности?

 - Есть несколько вариантов, как разорвать это кольцо. Прежде всего, нужно развивать строительство, без этого из кризиса не выходила ни одна экономика мира. Достаточно вспомнить рузвельтовскую  программу строительства. Или Германию — дважды с промежутком в 20-30 лет благодаря развитию строительства выбиравшуюся из ужасного экономического положения: во второй раз благодаря программе Эрхарда.

 В таллиннском фольклоре заключена народная мудрость: неслучайно говорят, что из озера выходит старик водяной и смотрит — не остановилось ли строительство в Таллинне. Так я вам должен сказать, что сейчас у этого старика есть шанс сквитаться. Потому что строительство, в общем, остановилось.

 Еще один важный путь борьбы с бедностью — кооперация. Механизм производственной и потребительской кооперации человечество использует уже примерно 150 лет. В Эстонии в советское время она была развита.

 Если наши сельхозпроизводители объединятся в некий кооператив, это поможет им снизить себестоимость - за счет того, что позволит   индустриализировать производство товаров. И нужно дать выход непосредственному производителю на потребителя. Уверяю вас, что если бы рядом с вашим домом был киоск потребкооперации, и вы были бы ее членом, и продаваемые продукты были бы для вас дешевле – вы бы непременно пользовались этой возможностью. Во многих странах Европы — в Испании, в Италии очень развито кооперативное движение.

 Отсутствует конкуренция в сфере продажи продуктов

 - Что происходит сейчас, когда нет потребительской кооперации?

 - Эксперты когда-то предупреждали, чем обернется приход крупных торговых сетей и удушение мелкой торговли. Сейчас мы имеем то, что имеем: торговых сетей у нас мало, и они между собой не конкурируют, у них ценовой сговор. И без решения этой проблемы у нас будет ужасная инфляция.

 Неслучайно в Берлине, в Париже, где уровень жизни несколько иной, чем у нас, когда закрываются очень дорогие универмаги, то под их сводами откуда-то берутся люди с разным цветом кожи, и там бушует в советском понимании барахолка. Мне тоже не нравится мелкая клубящаяся торговля — эстетически. Но если бы на площадке при входе в любой магазин Rimi стояло 40 киосков и 30 машин, и с капотов торговали бы теми же продуктами, то торговая сеть бы с ними конкурировала. A Rimi c Prisma и они вместе с Selver — это не конкуренция.

 Наконец, поднять потребительский спрос можно так, как делают  многие страны мира – например, небедные Штаты. Наиболее уязвимые социальные слои имеют специальные карточки, по ним покупают в магазине продукты вполцены. Но производитель получает полную стоимость, потому что разницу выплачивает государство. Это более разумный вариант, чем у нас, когда дают деньги - потому что такие карточки стимулируют потребление.

 

 Придется заставить делиться финансовый капитал и крупный экспортный капитал

 

 - Что, по логике, должно происходить с крупным бизнесом?

 - Это второй важный вопрос — заставить делиться финансовый капитал и крупный экспортный капитал. Что наше правительство сделать боится, но ему придется этим заниматься. Потому что если бюджет по-прежнему будет покоиться на плечах тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, то мы будем жить в бедности.

 Словом, хотелось бы, чтобы программа перехода на евро сменилась второй программой. Тем более, что на носу выборы, и политическим, экономическим силам, экспертному сообществу сейчас самое время обсуждать эту программу. Сегодня же вместо этого силами журналистской братии лишь муссируется «будет дорожать или не будет». На самом же деле, проблемы цен в связи с евро нет. Есть другая проблема из двух частей: преодоление бедности и развитие социальных программ не за счет тех, кто получает заработную плату. Этот тот круг вопросов, который нужно будет обсуждать сейчас, а реализовывать в январе.

 Иначе, и я в этом уверен, народ когда-то должен поумнеть, поворот в общественном мнении должен происходить, и какие-то элементы гражданского общества у нас возникнут. И в конце концов, наши люди возьмут на вооружение те лозунги, которыми сейчас оперируют греки - и не без пользы для себя. Евросоюз вынужден был решить для этой страны целый ряд вопросов. Хотя главный вопрос — индустриализации там так и не решен.

 Для нас решение проблем – в развитии наших традиционных отраслей и, в первую очередь, подъем сельского хозяйства на основе кооперирования, подъем строительства. Это за пару лет позволит нам «оттолкнуться от дна». Евро в этом, конечно, не помешает, но уповать на него, как на экономический регулятор, привлекающий огромные экономические инвестиции, я бы не стал.

 

 К концу года индекс потребительских цен вырастет процентов на 6

 

 

 - И когда могло бы начаться обсуждение этих мер? Сейчас у реформистов с рейтингами все в порядке, и по-видимому, поэтому правительство не собирается ничего менять. Во всяком случае, до мартовских выборов...

 

 - Этот сценарий возможен только при очень благоприятном стечении обстоятельств, и в том случае, если у нас не начнет разворачиваться спираль бедности. А к этому есть все объективные условия. Индекс потребительских цен в июле прошлого года по отношению к июлю позапрошлого года снизился на 0,9 процента, то есть цены не росли. Индекс нынешнего августа к прошлому августу вырос на 3,9 процента. Я уверен, что к концу года индекс потребительских цен вырастет процентов на 6. Во-первых, потому что совершенно не мотивировано поднялась цена на газ, подскочат и цены на отопление. Смягчить это могут теплая осень и теплая зима — но они могут выдаться и ранними и холодными. Во-вторых, это, конечно, цены на продукты. Если существенным окажется то, что Россия ввела эмбарго на зерно, то проблема «гречки», под которой я подразумеваю продукты вообще, окажется серьезной и у нас.

 Да, возможно, правительство будет почивать на лаврах евро, чему поможет теплая зима и то, что Таллинн станет культурной столицей Европы. Но мне кажется, что у нас может быть и другой сценарий.

 

Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments