1969ja (1969ja) wrote,
1969ja
1969ja

Categories:

Владимир Вайнгорт: Почивая на лаврах евро, можем попасть из эстонцев в греки


Опасности  повышения цен в связи с евро нет, есть другая проблема: бедность и необходимость развития социальных программ не за счет тех, кто получает заработную плату – именно это нужно обсуждать сейчас, а реализовывать в январе, уверен доктор экономических наук, независимый финансовый аналитик Владимир Вайнгорт.

 - Какой, на Ваш взгляд, будет наша жизнь с евро? В самом ли деле евро привлечет в страну поток инвестиций? Или же не исключен, например, греческий сценарий?

 - Евро сам по себе, как денежная единица, не хорош и не плох - меняется лишь название валюты и масштаб цен. Если говорить о том, что произойдет в ближайшие месяцы, то переход на евро потребует некоторого округления. Потому что если йогурт сегодня стоит, скажем, 7 крон, то разделив их на 15,65, мы получим 0 со множеством знаков после запятой. Конечно, торговля так работать не сможет, а самое главное никто так платить не сможет — такой мелкой монеты нет.

 По опыту других стран можно сказать, что в связи с переходом на евро повышение цен вряд ли составит в целом более 1-2 процентов. И  я не вижу смысла серьезно об этом говорить и поддерживать активно подогреваемые вокруг этого страхи.

 

 После 1 января станет ясно, насколько мы бедны

 

 - Кто и зачем подогревает эти страхи?

 - Переход на евро с точки зрения экономической логики дает эффект в сфере массовой психологии. Разговоры о возможном повышении  сработают на ту маркетинговую политику, которую в ближайшие недели развернет торговля: «Последний раз на эти деньги!». Понятно, что будут покупать. И  понятно, что это немного поможет эстонской экономике пережить тяжелые осенние месяцы. И  что в январе этот маркетинговый ход приобретет обратное значение: «Попробуем купить на новые деньги. Вот видите, и не подорожало!»...

 - О чем же действительно стоит беспокоиться?

 - На самом деле, в связи с переходом на евро важно посмотреть на наши реалии в сравнении с греческой действительностью. Причем, если мы сравним свои зарплаты с теми, какие получают в Греции, и наши социальные программы с их социальными программами, то нам становится малопонятным, чего они там хотят.

 А хотят они, чтобы в Евросоюзе не было социальной периферии. Чтобы Евросоюз был похож на тот союз, в котором мы были раньше: когда за счет экономически более развитых районов подымались менее развитые, и социальные программы, в общем, не отличались. Греки не согласны с тем, что во Франции и в Германии, Швеции социальные программы одни, а в Греции, Испании, Болгарии - другие. Эстония, конечно, продолжит второй ряд. Но мы проявили такое негреческое терпение и понимание сокращения всех социальных программ, что не столько мы смотрим с удивлением на греков, сколько греки смотрят с удивлением на нас.

 

 Евросоюз же четко показал, что Еврокомиссия — европейское правительство совершенно не намерено выравнивать уровень социальных программ. Более того, социальные программы  привязывают к производительности труда: кто как зарабатывает, тот так и тратит.

 Но производительность труда является  производной от уровня индустриализации страны. Пример Греции  показал, что малый и средний бизнес, который очень развит у них, и о поддержке которого постоянно говорят у нас, не спасает. И сегодня ясно, что эстонским хуторам лучше бы выделялись деньги не под туризм – как будто мы, а не греки на Эгейском море! - а под развитие сельского хозяйства или малой перерабатывающей промышленности. Там самым, не стимулировали бы продолжение той деиндустриализации, что пережило экономически развитое эстонское хозяйство с 1990 по 2000 годы - сохранились ведь лишь единицы крупных предприятий, все остальное ушло, как вода в песок.

 И если сегодня зарплата в 15 тысяч крон кажется вполне пристойной, то после введения евро она станет меньше 1000 евро. Тогда как в Германии, например, минимальная социальная выплата составляет 800 евро. Словом, после 1 января станет ясно, насколько мы бедны. И в этой ситуации рано или поздно у нас возникнут похожие на греческие проблемы.

 

 У старика водяного есть шанс – строительство практически остановилось

 

 - Между тем власти уверяют, что все в порядке...

  И это меня больше всего пугает. Пока ни во властных структурах ни в экспертном сообществе я не слышу разумных слов: ну хорошо, огромными потерями мы преодолели этот хребет, евро вводим, и что дальше?

 Понятно, что с 1 января у нас рванет со страшной силой инфляция. И это связано не с евро, а  с общеэкономическими процессами в Европе. У нас нет ипортозамещающего сельского хозяйства, а цены на продукты в ближайшее время будут расти.

 Правительство, государство должно выбрать линию, позволяющую вернуть социальные программы по крайней мере на тот уровень, когда их начали сворачивать для сокращения бюджетного дефицита. А чтобы их вернуть — нужно откуда-то взять деньги. Значит, нужно развивать какие-то отрасли. И, конечно, нужно решить главную задачу — разорвать порочный круг бедности.

 Потому что чем больше будет беднеть наше население, тем меньше будет покупательская способность и спрос, чем меньше спрос, тем меньше рабочих мест, чем меньше рабочих мест, тем... – ну, и так далее. Это спираль, идущая в никуда.

 - Какими могли бы быть меры для уменьшения проблемы бедности?

 - Есть несколько вариантов, как разорвать это кольцо. Прежде всего, нужно развивать строительство, без этого из кризиса не выходила ни одна экономика мира. Достаточно вспомнить рузвельтовскую  программу строительства. Или Германию — дважды с промежутком в 20-30 лет благодаря развитию строительства выбиравшуюся из ужасного экономического положения: во второй раз благодаря программе Эрхарда.

 В таллиннском фольклоре заключена народная мудрость: неслучайно говорят, что из озера выходит старик водяной и смотрит — не остановилось ли строительство в Таллинне. Так я вам должен сказать, что сейчас у этого старика есть шанс сквитаться. Потому что строительство, в общем, остановилось.

 Еще один важный путь борьбы с бедностью — кооперация. Механизм производственной и потребительской кооперации человечество использует уже примерно 150 лет. В Эстонии в советское время она была развита.

 Если наши сельхозпроизводители объединятся в некий кооператив, это поможет им снизить себестоимость - за счет того, что позволит   индустриализировать производство товаров. И нужно дать выход непосредственному производителю на потребителя. Уверяю вас, что если бы рядом с вашим домом был киоск потребкооперации, и вы были бы ее членом, и продаваемые продукты были бы для вас дешевле – вы бы непременно пользовались этой возможностью. Во многих странах Европы — в Испании, в Италии очень развито кооперативное движение.

 Отсутствует конкуренция в сфере продажи продуктов

 - Что происходит сейчас, когда нет потребительской кооперации?

 - Эксперты когда-то предупреждали, чем обернется приход крупных торговых сетей и удушение мелкой торговли. Сейчас мы имеем то, что имеем: торговых сетей у нас мало, и они между собой не конкурируют, у них ценовой сговор. И без решения этой проблемы у нас будет ужасная инфляция.

 Неслучайно в Берлине, в Париже, где уровень жизни несколько иной, чем у нас, когда закрываются очень дорогие универмаги, то под их сводами откуда-то берутся люди с разным цветом кожи, и там бушует в советском понимании барахолка. Мне тоже не нравится мелкая клубящаяся торговля — эстетически. Но если бы на площадке при входе в любой магазин Rimi стояло 40 киосков и 30 машин, и с капотов торговали бы теми же продуктами, то торговая сеть бы с ними конкурировала. A Rimi c Prisma и они вместе с Selver — это не конкуренция.

 Наконец, поднять потребительский спрос можно так, как делают  многие страны мира – например, небедные Штаты. Наиболее уязвимые социальные слои имеют специальные карточки, по ним покупают в магазине продукты вполцены. Но производитель получает полную стоимость, потому что разницу выплачивает государство. Это более разумный вариант, чем у нас, когда дают деньги - потому что такие карточки стимулируют потребление.

 

 Придется заставить делиться финансовый капитал и крупный экспортный капитал

 

 - Что, по логике, должно происходить с крупным бизнесом?

 - Это второй важный вопрос — заставить делиться финансовый капитал и крупный экспортный капитал. Что наше правительство сделать боится, но ему придется этим заниматься. Потому что если бюджет по-прежнему будет покоиться на плечах тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, то мы будем жить в бедности.

 Словом, хотелось бы, чтобы программа перехода на евро сменилась второй программой. Тем более, что на носу выборы, и политическим, экономическим силам, экспертному сообществу сейчас самое время обсуждать эту программу. Сегодня же вместо этого силами журналистской братии лишь муссируется «будет дорожать или не будет». На самом же деле, проблемы цен в связи с евро нет. Есть другая проблема из двух частей: преодоление бедности и развитие социальных программ не за счет тех, кто получает заработную плату. Этот тот круг вопросов, который нужно будет обсуждать сейчас, а реализовывать в январе.

 Иначе, и я в этом уверен, народ когда-то должен поумнеть, поворот в общественном мнении должен происходить, и какие-то элементы гражданского общества у нас возникнут. И в конце концов, наши люди возьмут на вооружение те лозунги, которыми сейчас оперируют греки - и не без пользы для себя. Евросоюз вынужден был решить для этой страны целый ряд вопросов. Хотя главный вопрос — индустриализации там так и не решен.

 Для нас решение проблем – в развитии наших традиционных отраслей и, в первую очередь, подъем сельского хозяйства на основе кооперирования, подъем строительства. Это за пару лет позволит нам «оттолкнуться от дна». Евро в этом, конечно, не помешает, но уповать на него, как на экономический регулятор, привлекающий огромные экономические инвестиции, я бы не стал.

 

 К концу года индекс потребительских цен вырастет процентов на 6

 

 

 - И когда могло бы начаться обсуждение этих мер? Сейчас у реформистов с рейтингами все в порядке, и по-видимому, поэтому правительство не собирается ничего менять. Во всяком случае, до мартовских выборов...

 

 - Этот сценарий возможен только при очень благоприятном стечении обстоятельств, и в том случае, если у нас не начнет разворачиваться спираль бедности. А к этому есть все объективные условия. Индекс потребительских цен в июле прошлого года по отношению к июлю позапрошлого года снизился на 0,9 процента, то есть цены не росли. Индекс нынешнего августа к прошлому августу вырос на 3,9 процента. Я уверен, что к концу года индекс потребительских цен вырастет процентов на 6. Во-первых, потому что совершенно не мотивировано поднялась цена на газ, подскочат и цены на отопление. Смягчить это могут теплая осень и теплая зима — но они могут выдаться и ранними и холодными. Во-вторых, это, конечно, цены на продукты. Если существенным окажется то, что Россия ввела эмбарго на зерно, то проблема «гречки», под которой я подразумеваю продукты вообще, окажется серьезной и у нас.

 Да, возможно, правительство будет почивать на лаврах евро, чему поможет теплая зима и то, что Таллинн станет культурной столицей Европы. Но мне кажется, что у нас может быть и другой сценарий.

 

Subscribe

  • Умер актер и музыкант Петр Мамонов.

    ................. Умер актер и музыкант Петр Мамонов. Х. ф. "Остров" Фильм Павла Лунгина. ПЕТР МАМОНОВ О ВЕРЕ,…

  • Михаил Иванович Пуговкин.

    Не требуя ни славы, ни оваций, творцы священный дарят людям труд… Как тяжко современникам признаться, что рядом с ними гении…

  • Умер Владимир Меньшов.

    17 сентября 1939, Баку — 5 июля 2021 — советский и российский актёр, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, телеведущий, педагог;…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments